На Донбассе происходят массированные обстрелы в течение длительного времени. Можно говорить о существенном обострении ситуации. Но подобную ситуацию всегда надо делить на две основные составляющие — военную и гуманитарную.

Что касается чисто военной ситуации, то атаки, произведенные Вооруженными силами Украины, в основном были безуспешными, отбитыми с большими потерями для нашего противника. И, в общем, с военной точки зрения, ничего существенного пока, несмотря на массированные обстрелы, не произошло. Несмотря на все проблемы, корпуса Вооруженных сил народных республик Донбасса доказывают свою боеспособность. Отчасти активизация со стороны ВСУ — к лучшему. Потому что все-таки на период относительного затишья в корпусах набралось некоторое количество человеческого балласта — тех людей, которые пришли за относительно длинным рублем. Просто принцип формирования вооруженных сил по скорее контрактному приводит к тому, что иногда приходят люди, которые хотят заработать относительно большие — по меркам современного Донбасса — деньги. Но как только начинаются бои, такие контрактники, естественно, начинают отруливать в сторону. То, что они уходят, — отчасти даже хорошо. Армия чистится от балласта и значит будет более боеспособна.

Но таков чисто военный аспект проблемы, а есть гуманитарный, который, конечно, очень тяжелый. Честно говоря, тяжелый со всех точек зрения: и с реальной, и с психологической тоже, потому что боевые действия ведутся во многих случаях фактически в черте населенных пунктов. Естественно, страдает и гибнет мирное население. Естественно, возникает очень сложный психологический фон у жителей народных республик. Они существуют в течение длительного времени под угрозой того, что, выйдя из дома по самым бытовым делам — в магазин, отправляясь на работу, стоя на троллейбусной остановке, — могут быть разорваны на части снарядом. Да и в домах, собственно, им жизнь никто не гарантирует. Поэтому они живут под очень серьезным психологическим прессингом. Соответственно, расчет количество беженцев. Прежде всего, конечно, в РФ. Налицо серьезная проблема, и отрицать ее никак нельзя.

И, конечно, надо добавить: если ситуация будет обостряться, то те добровольцы, которые участвовали в событиях на Донбассе в 2014-2015 годах, равнодушными не останутся и обязательно вернутся для того, чтобы защитить республики. Мы все вернемся, если окажется необходимо. Не все добровольцы после 2015-го уехали в Россию, кто-то остался. Осталась, честно говоря, малая часть, существенно меньше 10%. Но кто-то действительно остался и продолжает оставаться сейчас в первых рядах защитников Донбасса. Что касается, например, организации, которую я возглавляю, — Союз добровольцев Донбасса, — то в ней есть управляющий орган, совет командиров, где состоит примерно десять человек. Из них трое находятся на Донбассе, двое на средних командных должностях (они командиры, командуют батальонами) и один в высшем комсоставе. Я не буду называть, естественно, их имен. Но могу сказать, что на самом деле многие сотни членов Союза добровольцев Донбасса на сегодняшний день воюют на Донбассе. Многие хотят или собираются отправиться туда снова для того, чтобы поддержать сражающихся ополченцев Донбасса. Но пока организационно мы туда не выдвигаемся, просьб со стороны руководства республик не поступало. Хотя если они поступят, то, конечно, мы будем готовы защитить Донбасс, как и прежде.

На днях стало известно о заявлении Эдуарда Басурина, официального представителя Минобороны ДНР, где он прогнозирует попытку силового захвата ДНР украинскими ВСУ и карательными батальонами. Нынешние бои, конечно, являются прощупыванием обороны. Будет ли попытка какого-то решительного наступления или все сведется к демонстрации — мне неизвестно. Я не способен настолько проникнуть в замыслы противника, чтобы давать предсказания. Очень не люблю выступать в роли Кассандры и что-то такое вещать. Сообщение о сосредоточении противника, о готовящихся наступлениях уже были не раз. Оправдается ли нынешняя информация, перерастет ли во что-то серьезное, в настоящую попытку массированного наступления со стороны ВСУ или нет — мне пока, к сожалению, неизвестно. Если перерастет, ну что ж, значит будем выручать Донбасс, никто Донецк и Луганск не сдаст. Как и многие попытки, осуществлявшиеся прежде, новая атака закончится для ВСУ плачевно.

Многие аналитики пытаются связать телефонный разговор нового американского лидера Дональда Трампа и украинского президента Петра Порошенко с теми событиями, которые сейчас происходят на Донбассе. Что тут сказать? Подобного рода разговоры есть необходимая часть мировой политики. Поэтому говорить о том, что произошло какое-то коренное изменение, перелом, еще-то что-то из-за того, что Порошенко поговорил с Трампом, конечно, невозможно. Мы просто понимаем: внутренняя ситуация на Украине для Порошенко мало терпима. Порошенко знает, что находится на грани собственного краха — личного краха и политического. Поэтому пытается предпринять все для того, чтобы интенсифицировать ситуацию, чтобы продемонстрировать всему миру, что Украина находится в состоянии войны. Тем самым он желает вызвать к себе (не к своей стране, а прежде всего к себе, к той элите, которая возглавляет Украину) даже жалость. В силу изменившейся обстановки, в силу того, что и Европа, и Америка устали снабжать Украину деньгами и прочей организационной помощью, Порошенко пытается доказать, что необходимо снова помогать Украине финансами, оружием и всем прочим. Украина находится на грани развала. Так что действия Порошенко, на мой взгляд, — судорожная попытка взорвать ситуацию, избежать внутреннего раскола на Украине. Порошенко лезет на Донбассе на рожон.

Исходя из тех сведений, которые известны о телефонном разговоре, похоже, что Трамп пока воздержался от каких-то резких оценок, уклонился от признания чьей-либо вины за ситуацию в Донбассе. Естественно, в таких случаях любой серьезный политик (и даже несерьезный) не будет никогда выступать с какими-то резкими заявлениями. Зачем? Трамп ничего, судя по тем сведениям, которые просочились, Порошенко не пообещал. Трамп, насколько можно понять, выразил желание подключиться к процессу нормализации ситуации на Донбассе. В разговоре президентов США и Украины вроде бы прозвучало: умиротворение, процесс, подключиться… Дело в том, что мы пытается обсуждать слова — обычные дипломатические фразы, содержание которых может быть или нулевым, или за ними может скрываться все, что угодно. Мы пытаемся анализировать то, о чем нет информации. Что такое подключиться к процессу умиротворения? Прекратить минский формат и начать новый с участием США? Может такое быть, а может быть что-то третье и четвертое. Есть суть событий, а есть слова, которые говорятся, а также бумажки, а также все согласительные комиссии, которых в подобного рода конфликтах может быть бесконечное множество. Заседать они могут десятилетия. Говорят, что подобного рода заседания, совещания бессмысленны. Нет, они просто часть скрытой политической игры, которую не видит широкая публика. А широкая публика пытается, ковыряясь в носу, анализировать то, в чем она вообще не разбирается. Ну как если на собрании шахтеров из Донбасса обсуждать проблемы квантовой физики. Вот чем примерно занимается наша широкая публика и так называемая взволнованная патриотическая общественность. Я никогда не был сторонником конспирологии, а за время своего пребывания на Донбассе вообще конспирологов, честно скажу, возненавидел просто лютой ненавистью. Когда я до сих пор слушаю комментарии каких-то людей о том, что там происходило в 2014-м году, обо всех тайных механизмах Русской весны, у меня волосы встают дыбом. Люди накручивают такое… На Донбассе есть одно характерное выражение, я его только на Донбассе и слышал: «На голову не натянешь». Большинство конспирологических рассуждений относятся ровно к такому же классу. Я подозреваю, что если мы будем обсуждать, что было между Трампом и Порошенко, что будет в результате, то мы как раз займемся рассуждениями именно такого класса, которые на голову не натянешь.

Минские соглашения. Можно ли сказать, что они прекратили существование после того, как последнее решение контактной группы об отводе тяжелых вооружений к 5 февраля оказалось так очевидно невыполненным? Я бы не стал рассчитывать на то, что минские соглашения окончательно порваны в клочья. Дипломатические соглашения такого рода, в том числе и минские, имеют подводную часть. Как правило, суть их не совсем в том, о чем пишется на бумажках. Каждая сторона, которая садится за стол переговоров, вынуждена что-то уступать, потому что любая договоренность — взаимные уступки. Всегда, конечно, хочется закончить любую войну победой — чистой победой. Но минские соглашения несут массу всяких подспудных (в том числе и для Донбасса), очень важных целей. Они или уже реализованы, или, может быть, будут реализовываться позже. А то, что минские соглашения в своей официальной части с самого начала не соблюдались, — настолько очевидный факт, что говорить о нем бессмысленно. Они с самого начала по ряду пунктов никак не выполнялись. Суть минских соглашений в том, что их Украина (нынешняя Украина, нацистская Украина), несмотря на то что она под ними подписалась, выполнить не может. Потому что считает — может быть, и правильно, — что для себя, для той клики, которая правит Украиной, они будут политически гибельны.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.