Танька

Совсем не геройское имя для танка
Носил тот самый 23-й борт…
Механик звал его любовно «Танька»,
А танк имел двузначный личный счёт.

И экипаж его — не ассы танковых частей,
Из местных, работяги, как и тысячи из нас,
За стариков, за женщин, за детей
Зубами грызлись с хунтой за родной Донбасс.

И люди не забудут смелость их, безумную порой,
Решительность и ненависть к врагу,
И не забудут тот под Хрящеватым бой
В четырнадцатом роковом году.

Шакалье племя вражие тем летом
За школу да за хаты спрятали броню,
А «Танька» будто с поля Куликова Пересветом
По трассе в бой, лоб в лоб, четыре к одному.

-«Хасан, дорога, вправо-20. Вижу цель.»
-«Я принял, Костя. Слева хата — там ещё один.»
-«Снаряд!»
-«Огонь!»
И не подвёл прицел!
-«Ответка! Дизель, сдай назад!»
-«Все понял, командир!»
-«Огонь!»
-«Готов!»
-«Огонь!»
Сменился численный расклад!
Горит один и задымил второй.
И «Таньке» в башню жалит танковый снаряд.
В дыму поник наводчик головой…

И следом один и другой снаряды!
Огонь внутри уже и грохот режет уши.
-«Очнулись… Добивают гады…»
-«Ну, вот и все… Прости, прощай, Танюша…»

-«Горим! На выход все! Оружие с собой!
За правый борт и в лесополосу!»
-«Эй, Костя, жив?!»
-«Да, командир, живой.»
-«Ну, с Богом! Дима, прикрывай, я Костю понесу!»

Снаружи взрывы, дым и непонятно толком
Где фронт, где тыл, где наши, где враги…
Укрыться за броней…
До леса шаг…
Ещё чуть-чуть…
Но… Взрыв!
И Димку срезало осколком
В трёх метрах от спасительной брони.

А эти бьют из всех стволов в бессилии озверевшие,
Войдя в привычный от расстрелов раж,
А «Танька» телом прикрывает обгоревшим
За метром метр ползущий экипаж.

Очнулся Костя:»С «Танькой» что?»
-«Горит. И нет б/к. Мы отстрелялись до конца.»
-«А Дизель?!»
-«Димы нет. Там рядом с «Танькой» и лежит…»
Смывают слезы копоть с обожженного лица…

А звери эти жгли ещё два раза «Таньку»,
Снимали видео, беснуясь, будто черти у костра
И радовались смерти танка…
Недолго… До зимы… До первого котла…

И ныне «Танька» на дороге той
За мир, за правду, за нас с вами
Ведёт последний свой и вечный бой,
И Димы Дизеля душа за рычагами…

 

Синдром. Афган, Чечня, ….

Мы не «вписались» здесь в привычный ритм.
«Вороны белые», точней, седые…
Я с «боевых» пришёл совсем чужим,
Мы все, кто с «боевых», для них «чужие»…

На нас косятся, говорят: «Синдром»…
Нас сторонятся, мол, зачем он нужен,
Ему или в тюрьму или в дурдом,
Он воевал, он «на всю голову контужен».

А сколько есть, и сколько будет нас ещё таких,
«Контуженных» как мы с тобой.
Лицом безусых, а душой уже седых,
«Контуженной», израненной душой.

Жена на утро любит поворчать,
Когда на кухне ночью пьяный плачу,
И мало кто пытается понять,
Что «третий тост» на самом деле значит.

Мол, успокойся, говорят, дурак,
Всё кончилось, и ты пришёл домой!
А я по прежнему курю «в кулак»
И к незнакомым не стою спиной.

Я, по привычке, в сторону шаг с линии огня,
Когда какие открываю дверки
И по привычке пригибаюсь я,
Когда на праздник слышу фейерверки.

И почему мы здесь как на войне,
Хотя, казалось бы, пришли домой?
Да просто не понять тебе и мне,
Кто в этом мире свой, а кто чужой.

Здесь те, кто не служил, теперь этим гордятся!
Здесь выстрел в спину не считают за измену,
Здесь стыдно ветераном называться,
Престижно здесь считаться бизнесменом.

И потому мне хочется, и ты меня поймёшь,
Опять туда, опять на перевал,
Чтоб здесь не слышать от казённых, сытых рож
Дежурное «Я вас туда не посылал.»

 

Наши песни — география войны

Братишка! Эх, братишка дорогой!
Ты всё такой же, лишь седой совсем уже,
На кухне на прокуренной с тобой
Сидим как в том, когда-то блиндаже.

Возьми гитару, выпьем да споём
Про те бои, про командиров, про ребят,
Про взвод споём под вражеским огнём,
Про злую пулю и про верный автомат.

Споём про медсанбат, про медсестёр,
Про запоздалое письмо домой,
Про слёзы наших матерей и жён,
Про всех споём, кто пал и кто живой.

Нам наши песни — летопись времён
Из судеб, что войной обожжены,
Из марш-бросков, боёв, наград, знамён,
Нам наши песни — география войны.

Мы пели про Кабул и Кандагар,
Потом про Грозный и про Ханкалу,
И про Аргун, Чечен-аул, Цхинвал,
Теперь Саур-могилы высоту.

Теперь Дебальцево и Лисичанск,
Про Пески и «Бахмутку» вспомним мы,
И про Донецк, Станицу и Луганск,
Нам наши песни — география войны.

Нам наши песни — летопись времён
Из судеб, что войной обожжены,
Из марш-бросков, боёв, наград, знамён,
Нам наши песни — география войны.

И не один добавился куплет
В той песне, что из лиц и из имён,
Про тех, кого сегодня с нами нет,
Нам наши песни — летопись времён.

Сегодня будем петь и будем пить,
«Споткнувшись» голосом на павших позывных,
Но в наших песнях парни будут жить,
Давай-ка, брат, за них как за живых.

Нам наши песни — летопись времён
Из судеб, что войной обожжены,
Из марш-бросков, боёв, наград, знамён,
Нам наши песни — география войны.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.